"За время моей работы в кино я научилась профессионально терпеть и с уважением относиться к окружающим меня людям. Мне кажется, это главное", - говорит молодая и с популярная российская актриса Марина Александрова. Она из тех, кто обязательно после каждой съемки, каждой работы учится чему-то новому.

Журнал "Сучасна освіта" №12 (44) 2007г. 

- Сложно девочке не из театральной семьи попасть в киношную "тусовку"?
- На своем опыте я убедилась, что если ты чего-то хочешь искренне, то все получится. Не нужно думать о рисках. Вообще жить рискованно - а вдруг я сегодня выйду на улицу, а мне кирпич на голову свалится? Жизнь - американские горки. Я взяла и поехала в Москву - поступать в театральный. И не ошиблась. Я поняла это во время вступительных экзаменов, когда в первый раз ощутила чувство полета. От всего, что делала на сцене, я испытывала колоссальное удовольствие, какой-то наркотический кайф. Я видела, что на меня смотрят, и я держу всех в кулаке! Приятно, когда на тебя обращают внимание, когда ты садишься за огромный стол, ничего не делаешь, не говоришь, но все поворачиваются в твою сторону. Ты выходишь на сцену - люди смотрят на тебя, забыв о проблемах. И выходят из театра, может быть, немножко счастливыми.

- Вы бы смогли поступить так, как ваша героиня в фильме "Северное сияние" - бросить тихую жизнь, жениха и убежать к побитому жизнью мужчине?
- Если бы этот мужчина был похож на Збруева, то смогла бы. В него действительно можно влюбиться. Ради любви очень многое можно сделать. Профессия, карьера - все это отойдет, а любовь будет с тобой всегда.

- Чему вас научили ваши партнеры по съемкам?
- Александр Збруев очень требовательный человек - во всем, что касается его профессии: от костюма до обязательного горячего чая на съемочной площадке. На первый взгляд все это кажется не важным, но это действительно серьезное отношение к своей работе. Он помогал осветителям. Помогал мне: даже когда у него закончились съемки и пошли только мои крупные планы, он остался на площадке. Вместо того, чтобы пойти отдохнуть, он стоял за камерой и подавал мне свои реплики, на которые я должна отвечать в кадре. И то, что я, например, очень придирчива к гриму на моем лице - вовсе не мои капризы. Грим - тоже составляющая образа, и он должен быть безупречным. Я соблюдаю режим дня и никогда, зная, что у меня съемка, не стану гулять допоздна, потому что буду выглядеть не так, как хотелось бы режиссеру.

- У вас еще была чудесная возможность посмотреть, как работает Марина Неелова в фильме "Азазель"...
- Она вообще потрясающая!
Она может рассказывать ты и через минуту... заплакать в кадре. Я еще очень любл Фрейндлих, восхищаюсь ею. Испытываю к ней такую благодарность за все, что она делает!

- Кто вам еще симпатичен?
- Александр Филиппенко! Это такая феерия на площадке! И он всегда искрится шутками. Он как раз один из тех, кто задает тон работе - настолько обаяние его сильны. Я безумно любила Павла Лебешева, легендарного кинооператора. Мне несмотря на то, что он многому меня научил, его очень не хватает - его профессиональной и просто человеческой поддержки. Мне недостает его обаяния и искренности. Его человечности.  Помню, как на съемках  в Польше "Старинного предана ния" он кричал: "Где моя русская"? Я была для него "его русской".

- А что такое в вашем понимании "русская"?
- Где бы я не играла, я чувствую себя русской. Это заложено во мне природой, это особенности моего ЛИЧНОГО, воспитания на Толстом, Бунине, Достоевском. И даже если я вдруг дойду до Голивуда, я все равно буду русской актрисой (улыбается) со своей "русской загадочной душой", как говорят американцы.

- Вы с первого фильма уже снимались с очень известными актерами. Было страшно?
- Очень страшно! Хочется оправдать доверие, не упустить шанс, который достается не каждой молодой актрисе. Но люди, с которыми мне повезло работать, настолько интересны, что черта между мной и ими постепенно стерлась. Никто из них не смотрел на меня как на ученицу.

- Читаете мемуары коллег?
- Мне очень понравилась книга Кореневой "Идиотка". Действительно, идиотка - в хорошем смысле. Меня испугало, что она - сплошной оголенный нерв. Хотя, наверное, это качество присуще многим артистам, когда твоя психика на грани - шаг и все.

- Вы снимались у французов, в картине "Таяние снегов". Как попали на съемки?
- Сценарист этого телевизионного фильма - Александр Адабашьян. Когда французские продюсеры увидели материал, то захотели сделать его полноценным художественным кино. Это реальная история, произошедшая с русской девушкой Леной. Она со своим французским женихом приезжает к нему на родину. Внезапно он умирает, не успев жениться. Беременная девушка остается одна в чужой стране. Мне пришлось говорить по французски, а по-русски моя героиня говорила только со своим ребенком, Знаете, меня поразил профессионализм всех без исключения на площадке. Существует точный график, никто не опаздывает, сколько запланировали - столько и сняли. Они с огромной скрупулезностью считают деньги, поэтому работают быстро и качественно. Мне это близко, поскольку я человек очень ответственный.

- Вы работали с французами, с поляками - в "Старинном предании", естественно, с российскими режиссерами. Чем принципиально от них отличаются американцы, снимавшие "Бедную Настю"?
- Американцам принадлежит идея, оборудование, план работы, но творческую реализацию всего этого все равно осуществляли русские. Конечно же, с Гоффманом сложно сравниться. Все-таки работу с ним я никогда не забуду. Я уже сейчас могу сказать, что в моей жизни было настоящее кино. Лично для меня работать с таким классиком - то же самое, что для некоторых работать, например, с Феллини. Гоффман - это европейский классик, снимающий то, что называется "большое кино", "полотно"... Он не спешит... Он из тех режиссеров, кто снимает в день две минуты - все остальное время ждет нужного света.

- А что вам не понравилось в работе с командой из Коламбии-Пикчерз?
- Темп! Это минус - дефицит времени. Ни на что не хватает времени. Это не прыжок в воздухе, захватывающий дух, это беговая дорожка. Но при этом есть и свои плюсы - ты всегда собран, должен понимать все очень быстро. Это необычайный тренинг для актрисы, мне кажется. Только надо вовремя уходить. Знаете, это как у спортсменов. Я попробовала, получилось - моя роль постоянно развивалась, и я не была затянута в болото. Но если я бы еще чуть-чуть задержалась - все, можно завязнуть.

- Американцы не завязли в исторических "болотах" России?
- Да, они очень плохо знают нашу историю. У них другой менталитет, другие ценности и другие нравы, поведение. Поэтому прямо на съемочной площадке происходило очень много накладок - они не понимают ход нашей истории, а особенно путаются в мелочах -этикет, церемонии при дворе и т.д. Конечно, они знают, что у такого-то императора сына звали так-то, но это еще не знание истории настолько, чтобы снимать кино об этой эпохе.

- Съемки в телешоу "Последний герой" в чем-то изменили вашу жизнь?
- У меня есть жизнь "до Героя" и "после Героя". Для кого-то, может, звучит преувеличенно, но не для меня. Во-первых, я поехала туда в 20 лет - возраст, когда только устраиваешься в жизни, начинаешь что-то понимать, взрослеть. После съемок в "Герое", когда я беседовала со своим другом, он сказал: "Знаешь, я только в 40 лет осмыслил то, о чем ты мне говоришь в свои 20". На острове я очень подружилась с Таней Овсиенко, она такой великой души человек! Безумно добрая. Таня может сказать: "Позвони мне в любое время суток и я приеду" - и ты поверишь, потому что иначе быть не может. Мне было интересно, смогу ли я нравиться людям такая, какая есть - не играя. Там я не жила разумом. Хотя мне было очень тяжело морально. Я смотрела повтор "Последнего героя-2" и плакала. Да, просто рыдала перед телевизором. Я знала все эти ощущения, знала, что люди переживают. Это ужасно, когда человек уходит из проекта. Ты жил с ним бок-о-бок, ел из одной кастрюли, и вдруг тебе нужно его выгнать! Ощущение, будто ты сидишь в канун Нового года в семейном кругу за столом и знаешь, что без четверти 12 вы кого-то из-за этого стола выкинете на улицу.

- Неужели у вас не возникало вполне природное в тех условиях раздражение по отношению к кому-то?
- Я познала, что означает "возлюби ближнего своего как самого себя". Пока ты это не поймешь сам - ничего не произойдет. Ты можешь перечитывать Библию сколько угодно, но пока ты нутром не прочувствуешь - жизнь не изменится. Вот так произошло на острове.

- Чего вам хочется?
- Я часто представляю ситуацию, когда вдруг все разом хорошо подумали о своем соседе. Мир расцветет !

Беседовала Рина Мулик